Главная » Статьи » Разное

Почему мы попадаем в аварии?

 У меня был друг Джон Херман, опытный турист-горнолыжник и профессиональный фотограф. Единственное объяснение его гибели заключается в таком знакомом всем нам чувстве “это не может случиться со мной”. Я думаю, мы просто не могли бы оставаться психически нормальными в этом мире, полном разнообразных опасностей, если бы не верили в собственную неуязвимость. Херман снимал фильм о лавинах. В одном сюжете его сценария предусматривалась большая лавина, пересекающая шоссе. Он запечатлел на пленке этот момент, но сам погиб. Лавина захватила его, когда он убегал. На его лице застыло изумление”.

М. Отуотер “Охотники за лавинами”

 

Когда происходит ЧП, мы находим десятки “объективных причин” объясняющих, почему это случилось. Оказавшийся “неожиданно трудным маршрут”. “Плохие погодные условия”. “Неожиданная лавина”. “Случайный камень”. “Трещина там, где ее быть не должно”. “Отказавшее снаряжение”. При этом не только до выхода на маршрут, но и в горах почти всегда есть время ПОДУМАТЬ. Независимо от описаний, увидев маршрут своими глазами окончательное решение: идти дальше (и как именно?), переждать, или “выйти из игры” – мы принимаем сами. Участников и руководителя - выбираем сами. Проверяем (или не проверяем) снаряжение – сами. И о том, что погода в высокогорье может быть очень скверной, тоже - знаем.

 

Режиссер известного голливудского действа “Титаник”, как экскурсовод, водя зрителя от одной незначительной, но - важной в дальнейшем детали - к другой до и во время плавания океанского лайнера, без труда доказывает, что катастрофа состоялась не случайно. Слишком много накопилось ошибок, выстроившихся в роковую цепь. Конструкция судна, скорость, выбор маршрута, темп движения в условиях плохой видимости, некомпетентность персонала, недостаточное количество средств спасения и т.д.. Однако самая главная ошибка находилась в головах людей: “С “Титаником” ничего не может случится потому, что … это просто невозможно!”. Задним числом быть умным и сообразительным нетрудно. Подмечать ошибки других – еще легче. А как все-таки избегать аварий? И М.Отуотер и Д.Камерон подсказывают ответ, но ответ этот слишком прост, чтобы в него поверить.

 

Начав ходить в горах, каждый из нас успевает совершить (и совершает) немалое количество ошибок. Разного масштаба и значимости. Но мы легко забываем свои ошибки, если они известны только нам, продолжая повторять их снова и снова. И только аварии, в которых случается то, чего скрыть нельзя, заставляют нас ПОМНИТЬ собственные ошибки. И учат ЗАМЕЧАТЬ те, которые не привели к аварии. Впрочем, имеется и такая категория людей, которая упорно не желает учиться даже на своих ошибках. Ведь это так трудно – любить свои ошибки… Крайне низкий к.п.д. информации о несчастных случаях говорит лишь о том, что именно учиться (а не снисходительно пожимать плечами) на чужих ошибках намного труднее. Необходимо вжиться в походную ситуацию, атмосферу. Понять психологию и скрытые мотивы главных действующих лиц. Почувствовать и запомнить боль чужой ошибки, приняв ее как свою собственную. И не считать, что ты умнее тех, кто ее совершил. Сами по себе ни мастерство, ни практика, ни вера в свою опытность не делают людей опытными. Это делает в первую очередь ОТНОШЕНИЕ. К целям, партнерам, правилам. И готовность менять не мир вокруг - себя. В таком случае, не стоит ли присмотреться к тому, что происходит в этих самых головах?

 

КТО ПОПАДАЕТ В АВАРИИ?

“Меня посылали первым на скалы, лед, и я с радостью выполнял работу лидера. Иногда я кричал: “страховка железная!”, а сам не забивал крючьев и страховал через поясницу. Это было глупо. Я рисковал не только собой, но и другими. В 1954 году я был опасный альпинист”. 
М.В.Хергиани

 

Представление о том, что аварии – удел мало что понимающих “чайников” довольно живуче. И, на первый взгляд, не подлежит сомнению. Вот типичные случаи, взятые из брошюры С.И.Алимова “Несчастные случаи в горном туризме за 1989-90 гг”:

 

Туристы МГУ совершают в зимний поход 1 к.с. в Дагестане. Решили подниматься на запланированный перевал (1А) не общепринятым путем, а по гребню через вершину. После ночлега на 3200 м (график маршрута предусматривал ночевки только в помещениях), группа продолжила подъем. В 14 часов в районе вершины участник сообщил об обморожении ног. Группа решает начать немедленный спуск в долину реки, (т.е. выбирает неизведанный путь при наличии в группе больного). Над скальными сбросами, которыми долина ручья обрывалась в долину реки, группа стала на бивак. 3 февраля туристы начинают спуск в обход сбросов. Примерно через 2 часа передовая пятерка спустилась на дно снежного кулуару крутизной 20-250, желая пересечь его. Шедший первым сообщил, что подъем на противоположный борт неудобен и попросил разрешения спуститься ниже, где, по его мнению, есть более удобный выход из кулуара. Участник спустился примерно на 80 м, оказался на участке с уплотненным фирном, сорвался и, не сумев задержаться, исчез за поворотом кулуара. Руководитель, приказав остальным оставаться на месте, вышел из кулуара и поднялся на гребешок, пытаясь понять линию падения участника. Тем временем трое из первой пятерки, несмотря на запрет, начали спуск по следам упавшего и, поочередно срываясь, исчезали за поворотом кулуара. Четверо оставшихся пересекают кулуар напрямую. В 19.30 при свете полной луны они вышли к участку снежного склона крутизной до 300 и шириной около 30 м, заключенному между гребнем, спускающимся в долину реки и скальными выходами. Решают пересечь этот склон и выйти на указанный гребень. Когда первый прошел половину пути, со склона сошла снежная доска, оторвавшаяся в нескольких метрах выше людей. Лавиной всех унесло вниз. Трое были засыпаны неглубоко и сами выбрались из снега, получив легкие травмы и ушибы. Тело четвертого было найдено спасотрядом лишь 7 февраля. Итог: из восьмерых вышедших на маршрут в живых осталось трое, обмороженных после холодной ночевки.

 

Другой случай: межсезонье, Фаны. На перевал 1А практически одновременно без разрыва поднималось несколько групп, входивших в состав Рижской туриады. Непогода: сильный ветер, дождь со снегом. Подъём группа осуществляла вразброд, все участники вымокли, измотались и замерзли. На одном участке склона участница сорвалась и, не умея самозадержаться, покатилась вниз, ударяясь о камни. Подошедшие другие туристы подняли ее на перевал в шоковом состоянии. После этого группа двинулась назад. При этом руководитель потерял управление, и группа разбилась на части. Некоторые участники, чтобы согреться употребили спирт. При спуске пострадавшая скончалась, а принимавший спирт другой участник, уставший и ослабевший, был оставлен внизу под перевалом, где и скончался от переохлаждения.

 

Два выпускника Львовского университета пошли под Новый 2003 год на гору Петрос в Карпатах. При выходе на вершинный гребень – мороз, сильный сырой леденящий ветер. Поскольку темнело, то сбросив 300 м по высоте, более “опытный” принимает решение стать на бивак. Не имея палатки и снаряжения. К утру руководитель не может обуть замерзшие сапоги и направляет товарища за помощью. Тот дошел до людей с обморожениями 3-4 степени, а тело руководителя нашли несколько месяцев спустя. Перечислять все случаи не представляется возможным. Хочу только обратить внимание на СЕЗОН и ПОГОДУ, при которых концентрируется максимум ЧП на маршрутах “без технических сложностей”. Не спешите читать дальше… Попробуйте мысленно перенестись в описанные ситуации и отыграть роль участника, а затем – руководителя. Вам удалось избежать аварии?…Тогда обратим взгляд на другой “полюс”.

 

1936 г.: с Хан-Тенгри уже снят психологический барьер и группа под руководством братьев Абалаковых – цвет советского альпинизма – смело идет на штурм вершины. Не имея тянь-шанского опыта. Без соответствующего снаряжения. Без акклиматизации. Они не ожидали встретить здесь столько снега, такой силы ветра, такого холода. Другие бы на их месте отступили, но они были слишком сильны, чтобы повернуть назад. Тем более что перед ними на гору поднялись менее именитые альпинисты. Мастерство, воля и поддержка сохранившего силы Е.Абалакова позволили им спуститься с горы, но за это пришлось заплатить высокую цену. Разбился до потери сознания Л.Гутман, серьезно поморозились М.Дадиомов, В.Абалаков, а Л.Саладин умер от развившейся гангрены на спуске по леднику. Позже В.Абалаков скажет: “…тренировки и сложные, тяжелые восхождения закалили нас, придали сил, выносливости. Но еще больше было самоуверенности: все можно! И только когда природа преподала горький урок поняли, что для альпиниста главное не сила и даже не высокая техника, а светлая голова…В тридцать лет я стал полным инвалидом”. И несколько десятков лет безаварийного хождения московских спартаковцев под руководством В.Абалакова – все это было уже потом, после Хана…

 

На Кавказе есть пик Гермогенова, названный в честь Алексея Гермогенова, председателя Московской горной секции, талантливого организатора и прекрасного альпиниста. Он погиб 25 марта 1933 г на седле Эльбруса во время первого советского зимнего восхождения на Эльбрус, при подготовке к штурму пика Коммунизма. Гермогенов был начальником отряда. На 4800 м Алексей почувствовал себя плохо, но продолжил подъем. С каждым шагом ему становилось все хуже. С помощью спустившихся товарищей он с трудом добрался до седловины. Ночью было очень холодно, до –40 0С. Под утро Гермогенов потерял сознание и, не приходя в себя, скончался. Возможно, что в то время люди еще не представляли всех опасностей высоты?

 

Весна 1997 г. Владимир Башкиров, руководитель российской экспедиции на Лхоцзе поднимается в базовый лагерь на 5300 м и через 2 дня начинает восхождение. “Гималаец” с огромной практикой, месяцем ранее без кислорода сходивший на Эверест. Ночью, накануне восхождения в штурмовом лагере у него повышенная температура, плохое самочувствие – последствия утраты акклиматизации. В непривычно низком темпе Башкиров поднимается на гору, но спуститься вниз ему было не суждено. В полностью идентичной ситуации Анатолий Букреев, не задерживаясь не вершине, “убегает” вниз – у него руки не были “связаны” руководством. Что делает участвующих руководителей высотных экспедиций (а мартиролог этот достаточно большой) камикадзе: опыт или что-то другое? В мае 2001 г. не дойдя 200 м до Эвереста, погиб Алексей Никифоров из сибирской экспедиции - с севера по “классике” поднимались. Два дня он шел на грани, приходил позже всех. Говорили: “Может, не пойдешь?” - “Оклемаюсь!”. Так отвечал человек, без кислорода забиравшийся на Чогори, на Макалу. На высоте “едет крыша”? Возможно. Однако во всех перечисленных случаях остальные участники восхождений ясно видели, что ПЕРСОНАЛЬНЫЙ ТЕМП ДВИЖЕНИЯ – НЕПОВТОРИМЫЙ СВИДЕТЕЛЬ САМОЧУВСТВИЯ НА ВЫСОТЕ - НИЖЕ ОБЫЧНОГО. И во всех случаях озвучивалось: “Может, не стоит?”.

 

Середина 70-х. Челябинские туристы заявляют на первенство страны маршрут по Памиру с прохождением плеча пика Коммунизма (7100 м). Перед этим планировалось первопрохождение пер. Бол. Фонтан. Когда, затратив 5 дней вместо планируемых 3-х, группа поднялась на седловину 5700 м, то выяснилось, что это - не тот перевал. Спуск по другую сторону был явно труднее подъема – протяженная скально-ледовая стена 55-600. “Мозговой центр” горного туризма Южного Урала решил спускаться неизвестным путем. На спуске были потеряны примуса, 2 веревки, часть рюкзаков. На третий день спуска при попытке найти более простой путь, отстегнувшись от веревки, сорвался сначала руководитель, а затем - еще один участник. Остальные чудом остались живы, получив сильнейшие обморожения…

 

- Пап, ты же меня учил, что ходить одному по закрытому леднику опасно, а сам?, - спросил сын у м.с. по альпинизму на кавказском леднике Твибер.

- Ну я-то их под снегом чую. Да и сейчас утром все морозом схвачено. Такие снимки должны получиться! Через десять минут на глазах сына он гибнет в трещине. Точно так же у палаток базового лагеря погиб в 2001г. шерпа Babu Chiri, который 10, вдумайтесь: десять (!!!) раз был на Эвересте.

 

Ушбинский ледопад, транспортировка пострадавшего: руководитель спасработ говорит участнику своей команды: “Миша! догоняй нас, но иди точно по следу проложенной акьёй, чтобы не попасть в одну из многочисленных трещин!”. Вы догадываетесь, как поступил человек, знающий, что значит в горах дисциплина и не раз вытаскивающий людей из трещин? Во имя чего, не закончив одни спасы, твои коллеги должны начинать другие?

 

Заминка у группы туристов в Караугомском ледопаде: руководитель, не найдя кратчайшего пути, посылает участников в обход, а сам решает в одиночку подняться напрямую. На “неопасном” участке он поскользнулся, прокатился около 7 метров и упал в трещину, где заклинился вниз головой на глубине около 6 метров. Хорошо, что группа, встревоженная его отсутствием, вернулась назад и успела извлечь “гения руководящей мысли” из трещины. Всего лишь с черепно-мозговой травмой и ушибом грудной клетки.

 

Разве большая практика и мастерство дают основания для “двойных стандартов”, согласно которым правила поведения в горах обязательны только для “чайников”? участников? Как вы считаете, можно ли доверить человеку право отвечать за чужие жизни? (а за свою жизнь?), заявляющему: “на леднике надо связываться, ходить надо вместе... Ну вот лично я хожу по- другому (можно конечно загнуть пальцы и назваться мастером, я этого делать не буду)”. А собственно, что мешает? мозоли от загибания пальцев? Вы много видели мастеров, настоящих мастеров трубящих о своих достоинствах? Откуда эта убежденность, что “мастер – это тот, для кого закон не писан?”. Примечательно: чем строже и нетерпимее мы судим отклонения от правил проведения походов (восхождений) у новичков - тем больше послаблений и вольностей склонен допускать для себя. Или - для более именитых коллег. Выход на маршрут без регистрации, явные нарушения тактического плана, ротация участников перед выходом, включение в состав группы неподготовленных лиц, отсутствие соответствующего снаряжения, пренебрежение страховкой на потенциально опасных местах и прочее – все это большое “Фу”, “иждивенчество в тайной надежде на чью-то помощь”. Если касается новичков. Но оказывается очень даже здорово, если так поступает “профи”. И есть результат. Тогда это – “круто”. А если не пускают - запреты можно игнорировать - “нам разряды и справки не нужны!”. И можно сказать: “не мы одни без регистрации ходим”. Правда, потом, задним числом можно подать материал о пройденном маршруте на конкурс или чемпионат. Ведь надо “правильно относиться к современным тенденциям в туризме (альпинизме)”. Возможно. Но когда люди сначала говорят, что “ходят для себя”, а потом не упустят случая сообщить о своих успехах общественности, то проблема заключается в степени искренности с самим собой.

 

Сейчас выпускающие на маршрут органы не могут обеспечить проведение спасработ. И все же они значительно повышают безопасность. Проверкой соответствия маршрута возможностям группы, анализом его особенностей, прикрытием слабых мест группы указыванием на них. Группы, не прошедшие МКК, погружают себя в состояние СТАТИСТИЧЕСКОЙ НЕОПРЕДЕЛЁННОСТИ. Сие означает, что попадание в аварию (конечно, не всегда с необратимым исходом) происходит либо сразу, либо - становится только вопросом времени. Да, пока что человечество не придумало ничего лучшего, чем оценку со стороны. Со стороны людей с должной квалификацией. Вероятно, такая система не идеальна. По-видимому, в нынешних условиях не обойтись и без компромиссов. И готовность уступать в малом, чтобы сохранить главное, должна быть как у заявляющей, так и у выпускающей стороны. Вы думаете, старшее поколение, “окопавшееся в МКК” потому только любит давать хорошие советы, что уже неспособно подавать дурные примеры? Есть еще и такое словосочетание - “горький опыт”.

 

Несколько слов по поводу “иждивенчества”. Однажды на одной из улиц Тырнауза группе приезжих с рюкзаками местный житель с обозначившимся животом вместо приветствия заметил: “Во, блин, понаехало! А потом – спасай их!”. Но на вопрос: “ПРОСТИТЕ, А ВЫ ЛИЧНО СКОЛЬКО ЛЮДЕЙ СПАСЛИ?” - гражданин оскорблено отвернулся…

 

В 2001 г. на пике Ленина на отметке 6900 м сломал ногу иностранец. Первыми к нему подошла двойка узбекских альпинистов. До 6400 м они спускали его, если не ошибаюсь, около 16 ч. Потом подошли еще двое их коллег и помогли спустить пострадавшего до 5300 м. Ввалившиеся глаза, серая пергаментная кожа спасателей бросались в глаза и через неделю после этого случая. По-видимому, такие нагрузки не проходят даром. В 1978 г. на пике Революции потерпела аварию группа альпинистов из Таганрога. Оказавшаяся поблизости группа альпинистов МВО, пройдя маршрут Мышляева, вытаскивала живых через вершину на лед. Грум-Гржимайло, затем на лед. Федченко и спускала своими силами до 5100 м. К концу спасработ альпинисты потеряли до 20 кг живого веса….

 

А знаете, о чем мечтают спасатели, например, из Домбайского отряда МЧС? Спустив к обеду раненного из разбившейся на Белалакае связки, под вечер они выехали за пострадавшим на 3900 м на Эльбрусе туристом. К утру дошли, набрав больше километра высоты; к обеду спустили на 2700 м. Не их вина, что спустили неживого. Не их вина, что в очередной раз военное ведомство не дало вертолет. Не их вина, что государство считает нормальным платить этим людям ту зарплату, которую платит. С Белалакаи им осталось “снять” уже никуда не спешащего напарника раненного. А там… там можно и помечтать об “отдыхе” на поисках пропавшей девочки в лесах Архыза. И о том, чтобы поспать больше 3-4 часов в сутки. И все это делается без “надувания щек”, без ожидания аплодисментов и благодарностей, без пафосного чтения морали виновникам ЧП. И с ясным осознанием того что, однажды ты сам можешь не вернуться со спасов…Подлинное бескорыстие, как и подлинное мастерство, не выставляется напоказ.

 

ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОГО ТУРИЗМА

“Почти полдня мы шли пешком по камням, таща за собой лыжи и санки, по пути теряя, то одно, то другое”
(Из походного дневника)

 

Туризм, альпинизм, как и другие виды человеческой деятельности, опирается на традиции, школы, личности. Традиции – это привычки. Если наши привычки оказываются неполезными, то маршруты проходятся не столько “благодаря”, сколько “вопреки”. И большинство приключений в походах носят вполне субъективный характер. Вот группа туристов – лыжников решила сходить зимой на Памир. А заодно и подняться на “семитысячник”. Почему нет, если имеется достаточная походная практика и схоженная команда? Они долго готовились осуществить свою мечту, но “накануне вылета из города стало известно, что у нашего участника нет в паспорте вкладыша, свидетельствующего о том, что он гражданин России, а паспортный стол начинает работу одновременно с началом регистрации на самолёт…Когда мы за 15 минут(!) до окончания регистрации приехали в аэропорт, то ожидающая часть группы уже придумала запасной вариант похода - на Приполярный Урал”. Может быть, участник и руководитель понятия не имели об этой формальности? Это стоило это таких нервов?

 

Начинаются подходы. Лыжники двигаются по реке, часто переходя её по снежным мостам. Неожиданно идущий вторым проваливается в воду и быстрое течение утаскивает лыжу под лёд. “Ситуация казалась безвыходной, но мы твёрдо решили, что будем рубить лёд на реке вниз по течению, если придётся, то до самого поселка и за оставшиеся 21 день уж точно найдём лыжу”. Это правильно: отмечая, что “зима в этом году была тёплая, и вместо обычных -40 С было всего -25 С и река, вдоль которой мы шли на перевал не застыла, потому что в неё впадает много горячих источников”, нам легче три недели рубить лед, чем принять меры к недопущению таких ситуаций. Проходит несколько дней, заснеженную реку сменил ледник: “Идти по ледяным буграм на лыжах было невозможно, и приходилось идти по снежным мостам. Руководитель шёл первым и, проходя по очередному снежному мосту, провалился в трещину. Это произошло, потому что у нас не было настороженности, ввиду того, что мы ориентировались на опыт зимнего похода по ледникам Ак-Шийрака. Там мы также шли на лыжах, с саночками и не было ни одного провала в трещину, потому что снежные мосты всегда выдерживали. Руководителю очень повезло, он пролетел 15(!) м и задержался на снежной “пробке”. К удивлению он ничего не повредил себе, только немного ушиб колено, надломил одну лыжу, погнул палку и растрескал санки”. В самом деле – удивительно, но в чем неожиданность? Что на лыжах нельзя обрушить снежный мост??? Здесь точно объяснен мотив, которым мы руководствуемся: НЕ ПРАВИЛАМИ, а - ПРАКТИКОЙ, ПРИВЫЧКОЙ. А привычки, несмотря на падения, менять трудно. Несколько походных дней спустя во время пологого спуска на леднике последний участник опять провалился в трещину. “Трещина оказалась продольной, поэтому он ушел в неё вместе с лыжами, но туловищем и рюкзаком задержался на снежной пробке”. Хорошо, когда трещина оказывается узкой и твои спутники не успели далеко уйти: ведь связочной веревкой ребята так и не начали пользоваться.

 

И вот – ключевой участок маршрута – восхождение на вершину. Группа здесь впервые. Зима. На несколько сот километров – ни души. Каким маршрутом в такой ситуации стоит воспользоваться: “обкатанным” и безопасным или делать “с листа” первопроход? “Руководитель решил подниматься по длинному пологому скальному ребру, с которого свисали огромнейшие снежные карнизы. С места ночёвки не было видно, острое это ребро или нет, но со слов того же К. мы знали, что по этому ребру почему-то никто не ходит… Начинаем подъём на ребро. Оно оказалось довольно острым, с левой стороны склон уходит круто вниз, справа нависают огромные снежные карнизы. Под небольшим слоем снега обнаруживается голый лёд. Местами встречается фирн, но в основном снег рыхлый, так, что организовать надёжную страховку не представляется возможным”. Когда руководитель “врубает ледоруб в снег, справа от себя и довольно далеко от края раздаётся громкий гул, всё затряслось, и вниз обрушивается огромный многотонный снежный карниз, по линии входа ледоруба в снег”. К счастью, оценив дальнейший путь на вершину и свои силы, в группе нашлись трезвомыслящие участники, отказавшиеся продолжать подъем. Но еще предстоит пройти последний перевал, чтобы попасть к людям: “По карте было не понятно, которая из седловин является нужным нам перевалом”: естественно, одной карты при разработке маршрута недостаточно. Однако почему из двух вариантов руководитель предпочел не ближнюю, более низкую и простую, а дальнюю, высокую седловину? В результате состоялся незапланированный первопроход неизвестного ранее перевала, потянувший на 3Б. Спуск с рюкзаками –лыжами -саночками по ледопадам и ледовым стенам оказался много сложнее и опаснее подъема. На второй день спуска с перевала возникла необходимость сойти на дно ледового жёлоба. “Когда руководитель прошёл уже половину верёвки, сверху раздался громкий гул, и на дно жёлоба сверху внезапно обрушилась снежная лавина и глыбы льда. Надеясь, по убеждению руководителя что “там, где сошла одна лавина, то вторая там не сойдёт. И что два раза, на одно и то же место камень не падает”, решаем продолжать спуск по этому жёлобу”.

 

Мы умело пользуемся логикой, чтобы обосновать то, что нам ХОЧЕТСЯ СДЕЛАТЬ. Не возвращаться - долго. Рисковать – раньше-то это проходило. Любой ценой пройти намеченное – а чего ради сюда приехали? И т.д. и т.п. Но не обязательно шансы, скажем, дождаться автобуса на остановке, возрастают со временем: его может не быть вовсе! Горы не исходят из человеческой логики: лавины, ледопады, камнепады, длительность непогоды носят СТАТИСТИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР. Более того: ВЕРОЯТНОСТЬ КАМНЕПАДОВ ЛАВИН И ПРОЧЕГО В ТЕХ МЕСТАХ, ГДЕ ОНИ УЖЕ ПРОИСХОДИЛИ ВСЕГДА ВЫШЕ, В СРАВНЕНИИ С ИНЫМИ МЕСТАМИ. Можно привести немало примеров, когда правило “свежей воронки” не “срабатывало”. Именно так погиб в 1974 г. во второй лавине на пике Ленина Гарри Улин, один из сильнейших альпинистов США. Именно так пострадала в очередной лавине на Аккемской стене весной 1998 г. великолепно подготовленная группа туристов из Перми. Впрочем, вероятность повтора обвала сознает и группа: “Нам очень везёт, и пока мы находимся в этом жёлобе, обвалов к счастью не было. Последние две верёвки остались висеть на ледобурах. Их необходимо было снимать”. В то время, когда участник уже начал сдёргивать вторую веревку, сверху прямо на него полетели куски льда. Будучи в кошках, он успел запрыгнуть на ледовую стену: “лёд пронёсся прямо подо мной. Потом, спрыгнув в жёлоб, я быстро побежал вниз, на ходу сдёргивая верёвку. Только мы успели одеть рюкзаки и завернуть за угол, как прогремел третий ледовый обвал, самый крупный, накрывший то, казавшееся безопасным место, на котором группа ждала, пока я сниму верёвки”. На этом главные испытания лыжников были окончены и потеря руководителем на обратном пути “всего лишь” групповых билетов на самолет и оставшихся денег, наверное, выглядела ординарным событием. Формально группа завершила поход безаварийно, все живы-здоровы; осталась масса впечатлений. Нельзя не относиться уважительно к сделанному. Но неужели ТАК РУКОВОДИТЬ, ТАК ХОДИТЬ – нормально?

 

Может быть, в альпинизме по-другому? Цитата из другого дневника: “Если вам будут рассказывать, что альпинисты - полные идиоты, можете в этом не сомневаться – это, наверное, правда. Ну, в самом деле, кто в здравом уме может подойти к трещине в одиночку (каждый идёт своим темпом и мы уже растянулись на сто – двести метров) и, перекинув предварительно рюкзак, прыгнуть на ту сторону? А противоположный край отстоит от тебя на полтора метра и выше этого края на 20 – 30 сантиметров. Но… прыгаем. Ух… пронесло”.

 

Дело как раз не в конкретных лицах. Люди, способные понять и озвучить, как Хергиани, собственные ошибки, не боящиеся собственного несовершенства, вызывают, по меньшей мере, уважение. Это не всем дано: кому-то важнее всего всегда выглядеть чистым и пушистым. Но ведь нарушение правил горовосхождения среди любителей гор с большой практикой – явление достаточно распространенное. Привычка безалаберно готовиться к маршрутам, искать снаряжение за считанные часы до выезда, не думать о безопасности, сознательно творить ситуации: “пронесет - не пронесет” превращает нас в туристов и альпинистов удачи. А главное – создает вначале не лучшие ПРЕЦЕДЕНТЫ, а затем - ТРАДИЦИИ новым поколениям. И если что-то осложняет нашу жизнь, значит, оно управляет нами. Управляет потому, что нам не хватает мужества измениться.

 

НАШИ СТРАХИ

У страха глаза велики...

 

Нет людей, которые ничего и никого не боятся. И это нормально. Но на маршруте чрезмерный страх в экстремальных ситуациях может привести к непоправимым ошибкам. Такой страх проявляется как в пассивной, так и в активной формах.

 

Формула пассивной формы страха: “ЕСЛИ ЭТО СЕЙЧАС НЕ ПРЕКРАТИТЬСЯ, Я ВОТ ВОЗЬМУ И УМРУ!” Пассивная форма страха - не что иное, как ОТКАЗ от спасения, от поисковой активности. Несколько десятков лет тому назад турист с опытом участия в походе ВТП повел в мае на г. Фишт знакомых. Группа оказалась “разношерстной” по опыту и возрасту: от 15- летнего подростка – до 35-летней школьной учительницы. Туристы успешно поднялись на гору и разбили там лагерь. А за ночь и последующий день погода резко изменилась, и выпало около 1м снега – катастрофа! Новички к такому повороту событий оказались морально не готовы и предпочли отлеживаться в полузаваленных палатках до полной апатии и безразличия к своей судьбе. Руководитель и еще один участник пошли к людям за помощью, но спасатели опаздывали, и тогда руководитель вернулся разделить участь остальных. Сейчас бы это сочли нерациональным. А много ли рационального в понятии “честь”? Так Фишт стал последним приютом для одиннадцати человек…Советы “не сдаваться” давать легко, сложнее их выполнять. Помогает, как ни странно, мысль о том, что МОЖЕТ БЫТЬ ХУЖЕ и чувство долга. Должен – значит могу. У И. Бунина есть рассказ “Сверчок”. Шорник Илья, по прозвищу Сверчок, старый, “маленький и, несмотря на видимую бодрость, весь разбитый”, заблудившись в зимнем тумане, целую ночь носит на спине замерзшего 25-летнего сына, надеясь его спасти. На вопрос кухарки, как же это он “сам-то в такую страсть не замерз?”, Илья отвечает: “Не до того было”. Вероятно, существование захватывающей ЦЕЛИ, ДЛЯ КОТОРОЙ НЕ ЖАЛЬ ЛЮБЫХ УСИЛИЙ, помогает выходить победителем из самых экстремальных ситуаций.

 

Примером активной формы страха является поведение отца Федора из “Двенадцати стульев”, забравшегося от страха на скалу. Вспоминается история из студенческих лет: кроссы институтской туристической секции одно время проводились в лесопарковой зоне вдоль ж/д. И вот длинная цепочка тренирующихся подбегает к изгибу железнодорожного полотна, которое надо пересечь. Вдали показывается поезд. Назначенный старшим просит колону ускорить бег, надеясь проскочить до поезда. Очень скоро становится очевидным, что всем перебежать до подхода поезда нереально. Надо остановиться! Но это-то оказывается как раз не просто. Одна студентка с невидящими глазами не реагирует ни на крик, ни на расставленные руки. Только чудом “Анну Каренину” удалось поймать. На вопрос: “Почему не останавливалась?!”, девица только повторяла: “Все бежали – и я бежала!…”.

 

Часто сильное желание бежать вперед, обязательно – вперед! - возникает у нескольких человек. А паника – заразна. Однажды в Карпатах большая группа лыжников (более 30 человек) подходила к широкой седловине Черногорского хребта. Дальнейший путь группы проходил по дороге на перемычке, отмеченной старыми пограничными столбами. Был тихий пасмурный день с умеренным морозом. Когда голова колонны выходила наверх, руководитель спустился вниз, чтобы помочь пристегнуть лыжные крепления девушки, шедшей в конце. Стоять на седловине было холодновато, дул ветерок. И тогда ожидавшие наверху потихоньку двинулись вперед – путь-то был виден. Погода стала быстро портиться. Руководитель сознавал, что надо идти назад, но не мог – передние продолжали уходить, теряясь в пурге. Руководитель продолжал их догонять, а они от него убегали. Хотя вперед-то до леса было дальше, чем назад. И они это знали…Сопоставляя рассказы немногих уцелевших, можно было восстановить картину трагедии, но нельзя понять чем, руководствовались передние. Они испугались пурги и сделали самое неудачное – побежали вперед. Отсюда важное правило: СТРАШНО – ОСТАНОВИСЬ. Или крикни передним: “Стой! Нужно остановиться! И идти назад”. Может быть, одно из главных умений опытных туристов – умение повернуть назад. Зашли не туда – вернитесь по своим следам! Отстали от группы – стойте на месте и ждите: если вас будут искать - это самое верное решение. Если, конечно, у вас – группа, а не собрание случайных людей. А вот животный инстинкт - бежать вперед в состоянии испуга – нужно подавлять с железной настойчивостью.

 

ЧТО ОБЩЕГО В ОШИБКАХ “ЧАЙНИКОВ” И “ПРОФИ”?

Закономерность – повторение случайностей.
(наблюдение)

 

Если исходить из предположения, что люди не ходят в горы, чтобы погибать, то, следовательно, большинство ошибочных действий (исключая страх) всегда мотивированны. Хотелось бы выделить два важнейших диалектических мотива аварий в равной степени присущие как новичкам, так и мастерам:

а) ПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ ПРАКТИКА; 
б) ТЩЕСЛАВИЕ

 

Первый мотив относится к рациональной, второй – к иррациональной сфере человеческого мышления. Для того чтобы авария (за исключением, конечно, стихийный бедствий, землетрясений, молний и т.п.) могла произойти, обязательно наличие хотя бы одного из этих мотивов. Присмотримся к ним поближе – они того заслуживают.

 

ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ТЩЕСЛАВИЕ

“В тяжелом походе Вадим Петрович в присутствии своих сыновей полностью подчинялся руководителю во всем. Сначала тот удивлялся, а потом понял: Вадим Петрович показывал сыновьям, что надо быть выше мелкого тщеславия” 
А.Кузнецов “Восхождение”

 

Горам, в отличие от людей, незнакомо стремление быть признанными другими. Им трудно понять, почему во-он та гора более престижна, чем эта. И почему, хотя в горном братстве все равны, но некоторые - “более равны”, чем другие. Вы не задумывались, что заставляет людей злословить и сплетничать? Демонстративно игнорировать самые разумные требования? Почему желание прослыть счастливым, умным для некоторых важнее самого счастья и наличия этого самого ума? И почему легче бывает отказаться от выгоды, чем от прихоти? Да что там от выгоды – порой и от жизни! Своей или чужой. Сложно первым сказать коллегам, что вот именно уже здесь желательно организовать страховку – смеяться будут. И все продолжают играть в игру под названием “Ух, …сегодня пронесло”.

 

…В начале восхождения группа шла тяжело. Плюнув на дневной план, поддавшись просьбам большинства, руководитель решает стать на бивак пораньше на скальном островке посреди снежного склона - кулуара. Явных признаков опасности не было. Тем не менее, как только была расчищена площадка и поставлена палатка, один за другим над ее коньком просвистели два внушительных “чемодана”. Горы порой щадят нас, посылая предупреждения. Какие действия предпринимает руководитель? Снимает палатку и … начинает готовить бивак в трех метрах от прежнего. Потому что, наверное, это трудно, признаться в собственной ошибке. И только тогда, когда другой авторитетный участник озвучил настроение “масс” репликой “Я здесь ночевать не буду!!!”, только после этого начался переход на более безопасное место. У руководителя нашлось мужество понять свою неправоту. Впрочем, самые разумные доводы мы отказываемся воспринимать, если оппонент – не авторитет. Ведь это ущемляет наше драгоценное самолюбие.

 

…К вечеру группа туристов выбирается в ледопаде на сравнительно сносное место. Правда, одна из предполагаемых площадок под палатку оказывается как раз под ледовой аркой из ледовых глыб. Увидев это, участница группы решительно заявляет руководителю с опытом нескольких горных “пятерок”: “Я здесь ночевать не буду!!!”, на что слышит: “Много рассуждаешь! Будешь ночевать, где скажут!”. Думаете, руководитель сам не видел опасности? Несколько часов спустя, когда лагерь уже был разбит, произошел обвал ледовой арки и палатку с находившимся там участником полностью заваливает льдом. Медэкспертиза показала: смерть наступила мгновенно. Наверное, руководителю стало немного легче, когда он узнал, что в тот момент в горах были подземные толчки. Но другая-то палатка, чуть в стороне от потенциально опасного места не пострадала!

 

…Передовая связка начинает все больше и больше отклоняться в сторону, подрезая снежный склон. Конечно, так оказывается короче, но ведь участник связки слышал и читал, что это может быть опасно:

- Эй, командир, по-моему, мы не должны так ходить!
- Да много ты, умник, понимаешь! Да я …надцать лет так хожу!

Конец реплики сопровождается характерным уханьем снежной доски… Признаюсь: эта “лавинная история” - единственная, придуманная автором из походных наблюдений в роли как участника, так и – руководителя: не было у нас лавины. И только потом, в Форуме нашел: “…У меня тоже была трагедия, когда инструктор прокопал траншею, подрезавшую доску. И погибла девушка, единственная, кто в том дурдоме понимала, что такое лавина. Остальные перли как бараны - ведь впереди инструктор (сами знаете, разряды - в Фанах, галоши по теплым скалкам, снег - только в холодильнике)”.

 

Эти примеры, помимо прочего, иллюстрируют, что не всегда мужчинам следует гордиться своей логикой. Руководителям групп, как и всем людям, свойственно допускать ошибки, выбирать неоптимальный путь и т.д. Справедливости ради следует сказать, что опытные руководители не совершают серьезных ошибок. Но напряженность в группе начинает нарастать, если руководитель не хочет признавать свои мелкие, но досадные оплошности или проявляет необоснованную грубость. Между тем, существуют волшебные слова, восстанавливающие не только мир, но и авторитет руководителя. Ему нужно суметь раньше, как можно раньше сказать группе: “Кажется, я был не прав”. В крайнем случае – дать понять поведением свою неправоту. Проверено неоднократно. Убежден: те из руководителей, кто изначально не готов ради безопасности группы наступить на горло собственному самолюбию – не имеют морального права руководить.

 

Проявления мелкого тщеславия в горах - отнюдь не удел руководителей. Всегда ли бесплатное шоу - конфликт между руководителем и участником группы с не меньшей практикой – это поиск истины, а не выяснение отношений “А ты кто такой!?”. Неподчинение, заносчивость, шапкозакидательские настроения, нескромность в полной мере относятся и к участникам.

 

Приэльбрусье, группа новичков сделав радиальный выход на "Песчаные гостиницы", тем же путем по знакомой тропе спускается на лед. Бол. Азау. После обхода "бараньих лбов" обнаружилось, что два отставших участника стали обходить их с другой стороны. Руководитель останавливает их криками, услышав которые один из них поворачивает назад и присоединяется к группе. Другой участник проигнорировав команды руководителя, продолжил спуск прямо через “бараньи лбы”. Два участника подошли снизу возможно ближе к скалам и вновь потребовали его возвращения назад, на тропу. Бесполезно! Срыв и падение в глубокий рантклюфт с водой. Поиски спасателей, начатые через 2 часа, не дали результатов…

 

Горные туристы героически штурмуют свой первый 2Б-перевал. “Напоминаю, как правильно крепить буры., - начинает руководитель. “Да знаем мы, знаем!”, - обрывают его участники. Один из “знатоков” выходит на всю веревку вверх и уверенно завинчивает бур в зафирнованную линзу: “Страховка готова!”. Первая же попытка нагрузить перила приводит к их вырыванию и травмированию участника.

 

Не менее “знающие” совершают восхождение простейшим маршрутом на Главный Домбай:

- “Августин, мой милый Августин….” Нет Вань, ты глянь: где они спусковые петли-то оставляют, а еще - аль-пи-нис-ты! Гы-гы!
- Хе-хе! И не говори! Да здесь же ногами запросто спуститься!

Проходит несколько часов, “не альпинисты” успешно достигают высшей точки Западного Кавказа, но - погода меняется! Начинается снегопад, скалы покрываются льдом. И тогда “асы” ПОНИМАЮТ, зачем на 45-градусных скалах нужны спусковые веревки.

 

К сожалению, утрата способности посмотреть на себя со стороны не сразу (да и не всегда) поддается лечению. Имеется и такая категория руководителей, которых обвинения в гибели участников задевают меньше, чем обвинения в некомпетентности и неопытности. Особенно, если у субъекта имеется “железный” аргумент - положительная личная практика. Как заметил тот же М.Отуотер: “У меня было достаточно ошибок, чтобы удержать свое самомнение на разумном уровне. Дело в том, что лавины помимо всего прочего, учат скромности”. И не только лавины. Жаль только, что цена за обучение скромности оказывается порой слишком высокой.

...продолжение



Источник: http://www.mountain.ru/people/sketch/2004/pochemu_my/
Категория: Разное | Добавил: starii (25.10.2015)
Просмотров: 225 | Рейтинг: 5.0/1

Поделиться:

Всего комментариев: 0
avatar